Архитектура Курс лекций по истории искусства Эпоха Возрождения Машиностроительное черчение

Гуманитарный факультет

 Наиболее радикальное течение римского Барокко называется — «стиль иезуитов». Его главное произведение — церковь Иль Джезу в Риме архитектора Джакомо делла Порта (1575). Стиль иезуитов связан с движением контрреформации  и идеей абсолютизма римской католической церкви. 

 Второй после красоты в эстетике Барокко следует категория грации (лат. gratia — прелесть, изящество) или кортезии (итал. cortesia —  вежливость, нежность, теплота), что соответствует изобразительным качествам движения, пластики, изменчивости. Другая важнейшая категория — «декорум» — отбор соответствующих тем и сюжетов. В них входят только «достойные», прежде всего исторические, героические.

Термин «Барокко» имеет и еще множество иных значений. Своеобразную форму получили элементы стиля Барокко в Англии (см. Реставрации Стюартов стиль; Якова стиль; Анны стиль; Марии стиль. В Германии борьба реформации и контрреформации, с той и другой стороны, также отражалась в искусстве в формах Барокко

Рокайль, рококо (франц. rococo — вычурный, причудливый от rocaille — скальный от roc — скала, утес). Рококо — оригинальный художественный стиль, выработанный  в искусстве Франции первой Половины XVIII в. То же, что стиль ЛюДовика XV, так  как совпадает с временем Правления этого короля (17201765). Роко — один из самых  известных «королевских стилей». Происхождение его назвачия и основных форм тесно связано с Понятием «рокайль».

Стремление к интимному стилю оформления интерьера после шумной и помпезной эпохи Людовика XIV появилось еще в период Регентства. Центром формирования новой культуры XVIII в. стал не дворцовый парадный интерьер, а салон, быт частного дома. Заправляли французскими салонами женщины, именно они создавали среду, в которой формировалась  новая аристократическая культура со своим языком — изящным, галантным и ироничным,  с определенными правилами поведения.

 Идейной  и эмоциональной основой стиля французского Рококо стал гедонизм и индивидуализм,  сформировавшийся еще в период Регентства, а формой — интимная и игривая грация, «дух мелочей прелестных и воздушных», как определил ее русядай поэт М. Кузмин.  Эстетика мимолетного, неуловимого, изменчивого и капризgoro нашла свое выражение  в жанре «каприз» (франц. caprice — каприз, причуда), отличающегося, однако, от барочного «кауриччи» своей легкостью и веселостью — это всего лишь «красивая миниатюра», пустяк.

Рококо предельно живописна, бегла, почти импрессионистична. Впервые в истории искусства легализованы изображения обваясенного тела в откровенно эротическом смысле, натурщиц в вызывающих позах,  дашь слегка замаскированных с помощью малозначащих атрибутов под Диан и Венер.

  Архитектура Барокко — это синкопированные ритмы столкновений масс, противоборства  инертного объема и динамичного ощущения пространства, материальности стены и иллюзорной  глубины, набегающего шага вертикалей колонн и многократно раскрепованных горизонталей  карнизов. И еще одно

выразительное средство Барокко: неправдоподобие масштабов,  нечеловеческие

измерения чрезмерно увеличенных деталей. Порталы римских  церквей, двери и

окна своими размерами стали превышать всякие разумные  границы.

Основополагающий принцип классики — соразмерность человеку — был  заменен

прямо противоположным — несоответствием, иррациональностью,

фантастичностью.  Это была «архитектура гигантов». Драматизм искусства

Барокко заключался в столкновении реальных физических свойств материала,

инерции массы, тяжести,  косности материи и полета творческой фантазии,

стремлении вырваться за физические пределы. Архитектурные массы и объемы

приводились в зрительное движение, беспокойное состояние усилием творческой

воли, неимоверным напряжением, и в их сопротивлении состояла внутренняя

конфликтность стиля. Такая противоречивость композиции проявлялась в том,

что архитектура как бы взрывалась изнутри.  Этот взрыв, «надлом»,

эстетически оценивался положительно, в противоположность  классике, как

«прекрасный», вот откуда некоторая «странность», неестественность

художественного образа, театральность, надуманность, «бутафорность».

 Внутреннее напряжение стиля Барокко выражено в противоречии: с одной

стороны, стремление художника  сделать «тайну и откровение осязаемыми»,

предельно ощутимыми, чтобы «можно  было руками потрогать»,— отсюда

невероятный, часто отталкивающий натурализм,  а с другой — общая

иррациональная, мистическая атмосфера. Это фантастическое,  алогичное

соединение стихийного материализма, чувственности и идеализма особенно ярко

проявилось в творчестве живописца фламандского барокко П.  Рубенса.

Однако символом «классического» итальянского Барокко довелось стать другому

художнику — Лоренцо Бернини.

 Бернини — подлинный гений Барокко, архитектор и скульптор, он мастер

надгробий и алтарей, монументальных  городских ансамблей с фонтанами и

обелисками. Ему принадлежит самый крупный архитектурный ансамбль Италии —

площадь Святого Петра в Риме перед собором,  построенным Микеланжело с

гигант

 Бернини Л. Экстаз Св.Терезы. Мрамор, бронза.

 Композицш в церкви Санта Мариа делла Витториа. Рим. 16471652

  ской колоннадой, а также кафедры внутри собора и кивория на четырех

витых колоннах и с имитацией в бронзе тяжелых складок драпировок. Высота

кивория  29 метров. Издали это невероятное сооружение не производит

впечатления  больших размеров. Но по мере приближения к нему зритель

начинает осознавать  истинные расстояния внутри собора и действительный

масштаб витых бронзовых колонн. Они как бы растут на глазах «ввинчиваются»

ввысь, и их форма еще  более усиливает впечатление роста, движения.

Соответственно растет и подкупольное пространство, и в определенный момент

человек начинает чувствовать себя  совершенно раздавленным, потерявшимся

перед сверхчеловеческим, чудовищным  масштабом увиденного. Вот оно,

идеальное воплощение идеи римского католического Барокко! Купол возносится

на головокружительную высоту, потоки света льются сверху и создают ощущение

Вознесения. А статуи огромных размеров казались  бы живыми, но они

невероятно велики, что еще более обостряет чувство иррациональности

происходящего. Все формы как бы взрываются мощным напором иррациональных

сил. Это поистине космический всплеск материи! В своих скульптурах Бернини

с той же парадоксальностью превращает тяжелый мрамор и бронзу в искусство

светописи и цветописи. Все сливается с воздухом и мистической вибрацией

архитектурного пространства.  Высеченные из мрамора фигуры знаменитой

композиции «Экстаз Святой Терезы» (1647—1652) кажутся бестелесными в лучах

льющегося сверху потока света,  и вся группа превращается в мистическое

видение. В этой композиции Бернини полностью освобождается от естественных

законов материального мира в пользу духовного. Сбывается мечта Микеланжело,

и каменные одеяния развеваются так, словно совершенно не существует силы

тяжести, и они не зависят от физического положения в пространстве. Если в

искусстве Классицизма драпировки обязаны выявлять форму фигуры человека, то

здесь происходит совершенно обратное: Бернини заставляет их развеваться по

воздуху и создает тем самым  иррациональную, нематериальную динамику и

мистическую экспрессию. Эта динамика  становится художественной категорией

стиля, точно так же, как вертикаль в эпоху Готики. Бернини, называя себя

«мастером художественной мистификации», говорил:

 «Я победил трудность, сделав мрамор гибким, как воск, и этим  смог в

известной степени объединить скульптуру с живописью» .

 Знаменитыми архитекторами римского Барокко были также Д. Фонтана и его

ученик К. Мадерна, в мастерской которого, в свою очередь обучался ф. Борро

мини.


На главную