Архитектура Курс лекций по истории искусства Эпоха Возрождения Машиностроительное черчение

Гуманитарный факультет

 Идейной и эмоциональной основой стиля французского Рококо стал гедонизм и индивидуализм, сформировавшийся еще в период Регентства, а формой — интимная и игривая грация, «дух мелочей прелестных и воздушных», как определил  ее русядай поэт М. Кузмин. Эстетика мимолетного, неуловимого, изменчивого и капризgoro  нашла свое выражение в жанре «каприз» (франц. caprice — каприз, причуда), отличающегося,  однако, от барочного «кауриччи» своей легкостью и веселостью — это всего лишь «красивая миниатюра», пустяк. Любимая аллегория Рококо — ((Остров Кифера» —

название одной из самых известных картин А. Ватто — мифический остров, рай

влюбленных с храмом Венеры, где царствует безделье, легкий флирт, вечные

праздники и забавы;

 мужчины там галантны, а женщины прекрасны, нежны и наивно распутны.

Острота двусмысленностей подобных аллегорий только усиливалась, с одной

стороны,  призывами к вечному наслаждению, а с другой — намеками на

быстротечность жизни, скорую пресыщенность удовольствиями и эфемерность

земного счастья. Рококо — это соединение жизнелюбия и пессимизма, радости

и тоски, ощущения новизны форм и предчувствие конца. Девизом эпохи Рококо

стал «счастливый

  миг»...

 г Главный вид изобразительного искусства — настенные панно, плафоны  и

декоративные композиции, расположенные над дверными или оконными проемами  —

десюдепорты (франц. dessusdeporte — над дверью). Изменился заказчик

картин. Если в эпоху Барокко и «Большого стиля» главными заказчиками были

католическая церковь и королевский двор, то теперь состав любителей и

ценителей живописи  пополнился новой аристократией и представителями

«третьего сословия». Ведущие живописцы стиля Рококо: А. Ватто, К. Жилло, Н.

Ланкре, ф. Буше, О. Фрагонар.  Их картины большей частью декоративны и

предназначены для жилого интерьера. Со временем появляется и новый жанр

камерноДекоративной живописи — пастораль  (франц. pastorate от лат.

pastoralis — пастушеский). Но в эпоху Рококо  это не просто деревенский,

сельский мотив, а идиллические картины «пастушеской»  жизни с эротическим

подтекстом: пастухи и пастушки одетые в богатые бальные  наряДы, на фоне

природы, в обстановке полной свободы, покоя, среди цветов  заняты Чтением,

игрой на свирели...

 Продолжали использоваться традиционные  мифологические сюжеты,

характерные для Классицизма и Барокко, но круг персонажей  значительно

сужался. Венера, нимфы и амуры затмевали все остальные божества.  Образ

солнечного бога Аполлона — Гелиоса, олицетворявшего Людовика XIV,  полностью

исчезает из искусства. Героические сюжеты окончательно отступили  перед

темами, дававшими художнику большой простор в изображении женского

обнаженного тела — основное желание новых покупателей картин. Античные

богини и нимфы выглядели посовременному привлекательными, а то и попросту

расценивались в качестве соблазнительных изображений. Прозрачные намеки,

сцены соблазнения — главные темы живописи Рококо. Так эстетика будуара

впервые соединилась с классическими сюжетами. Вместо полнокровных, пышущих

энергией, силой и движением, фигур Рубенса — идеала стиля Барокко, в моду

Рококо вошли хрупкие и томные тела в «нежном возрасте». Красота мужского

тела больше не привлекает художников, старость и смерть для них тоже не

существует. Есть только красота женщины, да и то ее «ранняя весна». Этот

образ воплощался соответствующими средствами: мягкими округлыми линиями,

тонкими нюансами  формы и цвета, чему было найдено и соответствующее

теоретическое обоснование: «... эти формы посвящены Венере... В самом деле,

взглянем на прекрасную женщину. Контуры ее тела мягки и округлы, мускулы

едва заметны, во всем царит простая и естественная нежность, которую мы

скорее чувствуем, чем  можем определить» . Так в искусстве Рококо

женственность стала главным  критерием красоты. Французский писатель

символист Ж.К. Гюисманс столетие спустя выразил это качество устами героя

своего романа еще более откровенно:  «Стиль Луи XV подходил хрупким,

истощенным возбуждениями мозга людям; ведь только XVIII век сумел облечь

женщину порочной атмосферой, придать контурам  мебели форму ее прелестей,

заимствуя для изгибов, для хитросплетений дерева  и меди судороги ее

наслаждения, завитки ее спазм...»2. Манера живописцев и рисовальщиков

 Le Camus de Mezieres. Le Genie de 1Architecture ou 1Analogie  de cet

art avec nos sensations, Paris, 1780, p. 122. Цит. по: Кожина Е.  Искусство

Франции XVIII века. Л.: Искусство, 1971, с. 36. Гюисманс Ж.Ш.  Наоборот.

 М.:

 Стиль, 1990, С. 51.


На главную