Архитектура Курс лекций по истории искусства Эпоха Возрождения Машиностроительное черчение

Гуманитарный факультет

 В целом тенденция к архитектурности изображения в живописи ведет  к тому, что красочность уступает место светотеневой моделировке объемов. Художник Классицизма всегда ищет повод для изображения обнаженных фигур, только потому, что это дает возможность продемонстрировать конструктивное мышление. По тонкому  наблюдению Г. Вёльфлина, «классический стиль ради

основного жертвует реальным... а засучивание рукавов у святых становится

обычным, так как требуется обнажение локтевого сустава» .

 При восприятии здания, картины, фрески, скульптуры  классицистического

стиля возникает ощущение душевного покоя, ясности, просветленности.  Даже

несмотря на знание того, что это вернее всего искусная декорация,  по сути

стилизация, художественный обман, и несмотря на то, что

  Вёльфлив Г. Классическое искусство. ;Пб., 1912, с. 84, 191.

 гдассицизм  проигрывает в декоративности деталей, сложности,

напряженности «аппозиции, другим стилям в искусстве, ад более притягателен

и всегда желаем, (его  нельзя сказать, к примеру о Барокко, (второе

утомляет. В Классицизме все  дадся как бы само собой, простота формы

1()солютна идентична ясности содержания.  Поэтому Классицизм всегда более

понядн, а Рафаэль всегда будет более популярен,  чем Рембрандт —

несомненно, более глубокий художник. Здесь проходит грань между массовым и

элитарным искусством, между чувственным и трансцендентным,  тгелесным» и

пространственным, физичес1И.М и метафизическим в искусстве,  «апол

лоновским» и «фаустовским» искусством. Вот почему, в частности, так

неорганичны  христианские храмы, выстроенные в «стиле: Классицизма»,

иконостасы среди дорических колонн и кресты над портиками. Христианство по

своей сути ирреально, романтично, и ему куда более подходят устремленные в

небо иглы готических соборов или напряженная динамика барочных фасадов.

Классицизм исторически  свя . зан с язычеством. Романтизм — с

христианством. Все эти несоответствия Европа почувствовала раньше России,

не случайно; во французском Неоклассицизме XVIII в., как и ранее в

итальянском, изобретались новые архитектурные формы  лишь с аллюзией на

античность, а также Возникло «геометрическое течение»  Классицизма,

представленное творчеством такого гения архитектуры, как К.Н. Леду. Весьма

интересным в этом смысле представляется описание архитектуры  Петербурга,

увиденной глазами образованного европейца, французского путешественника

маркиза  де Кюстина в 1839г.: «Подражание классической архитектуре,

отчетливо заметное в новых зданиях, просто шокиРует, когда вспомнишь, под

какое небо Так неблагоразумно перенесены эти слепки античного творчества...

площади, украшенные колоннами,  которые теряются среди °кружающих их

пустынных пространств;

 античные  статуи, своим обликом, стилем, "Деянием так резко

контрастирующие с особенностями почвы, окраской неба, суровым климатом, с

внешностью, одеждой и образом жизни людей, что кажутся героями, взятыми в

плен далекими, чуждыми Шагами... Природа требовала здесь от одей как раз

обратное тому, что они

  создавали» . Даже если сделать скидку на то, что иностранец не все

разглядел и не все смог понять в архитектуре русского классицизма, нельзя

не признать,  что внешдд. няя стилизация «под античность», являющаяся

характерной чертой «интернационального» европейского стиля неизбежно входит

в противоречие с национальными художественными традициями той или иной

страны. Именно этот факт стал причиной широкого движения «национального

романтизма», распространившегося в Европе в первой трети XIX в. после

победы над Наполеоном, насаждавшим в завоеванных. им странах французский

Ампир — наиболее одиозную форму «антинационального»  искусства. Протест

против обезличенного академического классицизма породил также мировоззрение

«Историзма» и появление неостилей в искусстве большинства европейских стран

во второй половине

 XIX в.

 В целом тенденции классицистического стиля в различные эпохи и в

разных видах искусства показывают одно: стремление художника к идеалу за

счет отказа от случайного, временного,  изменчивого. Ш. Бодлер однажды

воскликнул: «Я ненавижу движение, которое смещает линии»


На главную